Обзорная кскурсия по Мюнхену
Целительница
Экскурсия в Резиденцию
Экскурсия в Немецкий музей в Мюнхене

. С днём рождения, Борис!

С  Днём Рож­де­ния, который ты уже не встретишь… Не дотянул немного до своего восьмидесятитрехлетия…

Жаль, очень жаль. Но ничего тут нет неестественного: любой из живущих на земле, проходя миг между прошлым и будущим, не дотягивает до очередного дня рождения… И личные контакты переходят в воспоминания. И я, Борис, незадолго до твоего дня рождения, хочу в очередной раз вспомнить о тебе, оставившем зримый след на выбранной тобой творческой тропе…
Были далёкие пятидесятые. Ленинградские авторы, пишущие для эстрады, произведения которых уже становились популярными, решили создать свою организацию. Нас было «семеро смелых», в их числе был и ты, Боря. Мы, объединившись, получили одобрение Мини­стерства Культуры и стали называться «Профессиональный Комитет Драматургов». Своего помещения у нас не было, мы собирались там, где нам гостеприимно раскрывали двери: в домах кино, журналиста, писателя. Наш Комитет разрастался, в него вливались талантливые люди—Александр Дольский, Борис Гребенщиков, Александр Розенбаум, Михаил Жванецкий и многие другие. А когда мы оказались на Невском проспекте в здании бывшей городской Думы под собственной крышей, нас уже было около сотни литераторов, и мы стали называться Союзом литераторов России. Тебя, одного из основателей нашего Союза, Бог тоже наградил талантом, потрясающим чувством юмора, твои сатирические стихи, памфлеты, пародии, сюжетные фельетоны и новеллы с успехом исполнялись самыми популярными артистами эстрады, театра, кино…

Одно из последних фото Бориса Рацера. Фото: А.Иванов

Одно из последних фото Бориса Рацера. Фото: А.Иванов

Ты, Боря, мог бы всю жизнь творить в одиночестве, но Судьба распорядилась иначе: Союз литераторов родил другой союз—альянс горного инженера Бориса Рацера и преподавателя немецкого языка Владимира Певзнера. И пошло-поехало, но не всегда, как хотелось. На литературной дороге вырастали ухабы, один из них назывался «пятый параграф». Некоторым редакторам мозолили глаза ваши две еврейские фамилии. Например, вас долго не печатали в «Крокодиле», пока вас не вызвал в Москву главный редактор. Вы робко вошли в его кабинет, он, мельком взглянув на вас, сказал: возьмите псевдонимы, будете печататься. Владимир Певзнер стал Константиновым, а ты остался Рацером.
Проскочило. И вы стали постоянными авторами этого грозного сатирического журнала. Твоё, Боря, содружество с твоим другом и соавтором дало удивительные результаты. Театры остро нуждались в весёлых спектаклях, зрители нуждались в улыбке—вот почему рождаемые вами комедии оказались нарасхват и пришлись ко двору десяткам театров всех наших: пятнадцати республик!.. И ваших пьес и оперетт было поставлено ни много ни мало—шестьдесят четыре, и среди них ваша легендарная «Ханума», которая увидела свет, и её увидел свет более трёхсот раз…
А потом было Комарово, грустный день августа девяносто шестого…Там, где Анна Ахматова принимает в своё царство служителей литературы и Мельпомены, мы прощались с Володей… Над его могилой ты сказал:

— Сегодня мы хороним не только его, но и половину меня.

Это была твоя боль, но твой диагноз не оправдался—талант пополам не делится, и в течение шестнадцати лет ты продолжал находиться в отличной творческой форме, как в России, так и в Германии. В Мюнхен ты приехал с добрым именем драматурга, члена Союза Писателей России, члена Союза Театральных Деятелей. Тебе раскрыли объятия газеты и журналы русской Германии, ты продолжал писать мюзиклы, издавать книги, выступать с авторскими программами. Но самое главное—рядом с тобой всегда было никогда не увядавшее вдохновение, имя которому—Татьяна, красавица Татьяна Катковская, твой друг, твоя подруга, твоя любимая женщина, твоя жена. Она гордилась тобой, а ты гордился ею—заслуженной артисткой России, солисткой Московского балета на льду… Трудно не вспомнить, как три десятилетия назад ты впервые появился с твоей красоткой на банкете в честь юбилея нашего Комитета. Кто-то шепнул «Наташа Ростова», кто-то воскликнул «Принцесса!» Татьяна всегда была красива: в будни и праздники, и на застольях, и на экранах кино, и в жюри фестивалей русских театров Германии, и на консульских приёмах, и на ледяной арене Мюн­­хенского олимпийского парка, где она обучала молодёжь фигурному катанию. Она была красива даже… в траурном наряде, когда мы совсем недавно прощались с тобой. Закончился и твой миг между прошлым и будущим. Последнее время ты ходил с палочкой, но и она тебя не удержала…

Мы эту землю покидаем,
Ложась в неё не в добрый час.
Болезни мы не выбираем —
Болезни выбирают нас…

Тому, кто уходит в мир иной, мы говорим: спи спокойно. Спи спокойно и ты, Борис Михайлович Рацер. Не сомневайся, ещё много раз люди будут улыбаться, перелистывая какую-либо одну из твоих пятнадцати книжек. Ещё не раз зрители будут аплодировать актёрам, играющим твои мюзиклы. Ещё не раз прозвучат твои стихи и песни в наших любимых кинофильмах. Ещё не раз людям будут приносить радость сценарии твоих оперетт. Ещё не раз… Ещё не раз… Ещё долго будет гореть свеча памяти о тебе, особенно ярко она будет гореть каждый год 23 февраля—в День Твоего Рождения!
Саша Мерлин