Обзорная кскурсия по Мюнхену
Целительница
Экскурсия в Резиденцию
Экскурсия в Немецкий музей в Мюнхене

Анна Леус. Берлинская оригиналка…

Почти слепая нищая старуха в вечной ветхой чёрной шляпе крючковатыми пальцами рвёт сердце и струны арфы, и чистый голос её совсем не вяжется с внешностью ведьмы. Да… но мы, увы, не услышим её голос наяву, а он был “небесным”, “чарующим”, “волшебным”. Нет ни одной звукозаписи. Есть фотографии и открытки даже, рисунки Генриха Цилле есть, есть газетные статьи рубежа 19-20 веков и легенды, и посвящения “матери уличных музыкантов”, есть надгробие над потерянной могилой. Harfenjule была вполне реальной все свои 82 года жизни, надолго осталась в рассказах и навсегда среди берлинских оригиналов.

Прозвище “Арфенюли” Луизе Нордманн (урождённой Шульц) дали уличные мальчишки. Она бродила по дворам неизменно с арфой, и почитателей у нее было достаточно, только вот все они были так же бедны как артистка.

Луиза Шульц родилась в 1829 г. в Потсдаме в семье плотника. Бедная девочка была слепой от рождения. Слепой и очень музыкальной, и очень бедной. Дороги на сцену не было. Всего два маленьких чуда подарил ей этот беспросветный мир. Всего два за трудную, долгую, нищенскую жизнь. Какое чудо из двух было первым, я не знаю.

Помните, семья жила в Потсдаме? Где-то рядом с поселением русских офицеров. И один из них учил девочку Луизу музыке, увидев в ней большой дар. Оперный голос, как говорили.

Другое чудо – операция, Луиза смогла немного видеть одним глазом. Тут можно предположить, что это случилось не ранее 1850 года, когда юный 22-летний врач Альбрехт фон Грефе открывает в Берлине свою частную глазную клинику, где 60 мест из 120 отданы бедным. Луизе в это время самой 21 год.

С одним глазом можно и в Берлине счастья попытать, там больше подают на уличных концертах. А у Луизы есть настоящий патент-разрешение! “Hofmusikerin” – это отнюдь не придворная музыкантка, а дворовая и даже Hinterhof, Zweithof!  В первом дворе нельзя играть и петь, только в глубине. Там на задних дворах кидают монетки, завёрнутые в бумажку, там грязь и смрад.  Луиза бродит с арфой за плечами от двора ко двору, поёт ангельским голосом разное. Замуж даже выходит в 1865 г. Эмиль Нордманн был артистом-кукловодом. Теперь они выступают вдвоём и в настоящем театре, правда, в бродячем… Увы, муж и двое маленьких детей умирают от чахотки в 1871 г.

Снова Берлин, подвальная квартира в огромном доме вместе с невесткой. Две нищие вдовы. Снова арфа за плечами, и так уж до последнего дня.  Машина сбила. Инсульт. Что там ещё? Осталось полицейское разрешение на “концерты”, дряхлая арфа с порванными струнами и пролетарская публика задних дворов. Пела о чём? О грустном, про любовь несчастную, про обман да горести. Деньги дают за слезы охотнее. Главное, во дворе раньше какого-нибудь шарманщика оказаться. В любую погоду, в холод и зной. И арфа – это вам не гитара или скрипка. Даже самая лёгкая арфа такого размера, как у Луизы, имеет вес.

Последняя квартира в подвале дома в Шёнеберге по адресу Steinmetzstraße 46. Умерла грустная арфистка в 1911 году. И стала легендой. Хотя и при жизни была уже легендой. О ней писали в газетах, её знали и узнавали издалека. А после смерти она как будто вышла на сцену и зажила новой жизнью.  В 1927 году поэт Клабунд издал сборник своих стихов “Die Harfenjule” – литературный памятник Луизе. “Её” песни пела Клэр Вальдофф, а потом и другие. Памятник Арфенюли, матери всех уличных музыкантов, на кладбище тоже потом поставили. Так и бродит Луиза где-то среди нас, а иной раз и на сцену выходит. Честно-честно. Не выпускает из рук арфу, чтобы мальчишки её снова не попортили…