Плененные иной культурой
Автор: Эмилия Орловская
Меня всегда восхищали люди, которые умеют не только беречь свою национальную культуру, но и проникнуться духовным богатством другого народа.
Однажды я услышала от своей знакомой, еврейки по национальности, что её дочь изучает в немецком университете арабскую историю, культуру, включая язык и письменность. Девушка очарована этим восточным миром, и попробуй только кто-то при ней сказать что-нибудь нелестное в адрес арабов, она тут же аргументированно докажет, что собеседник не прав. Предубеждения меркнут перед знаниями.
Евгения Кокорева. Фонари.
А вот то, что произошло с известной российской художницей Евгенией Кокоревой можно назвать озарением. Находясь в перманентном творческом поиске, она открыла для себя новую тему. Чудесные натюрморты и пейзажи, с которыми она всегда успешно выставлялась, ушли на второй план. Судьба еврейского народа всколыхнула её душу и повела за собой. Так родилась выставка под названием «Преодоление», которая совсем недавно состоялась в Центральном Доме Художника в Москве. Одну картину под названием «Фонари» народ окрестил «Еврейские шляпы», и, действительно, уличные фонари напоминают головы в хасидских шляпах и воспринимаются как светильники духовности.
Обо всём этом я узнала от самой Евгении, которая гостила вместе с некоторыми из своих картин в Вюрцбурге, в Kunstatelier архитектора и художника Александра Коппа. Вот, что она рассказала:
Евгения Кокорева среди почитателей своего таланта. Фото: Э.Орловская
Это тема приходила ко мне постепенно, хотя отправной точкой послужил один из сюжетов радиопередачи, посвящённый скрипачу – польскому еврею. Во время Второй мировой войны он был узником концентрационного лагеря и участником группы музыкантов, которые вынуждены были играть для офицеров. Но не только мучители имели возможность наслаждаться музыкой: этот человек с риском для жизни, тайком, проносил скрипку в барак к заключённым и играл для них, измождённых и приговорённых. Это были не просто выступления, а прежде всего демонстрация фантастически непокорённого духа. Меня потряс этот сюжет, и так появился захватывающий интерес к евреям не на местечковом уровне, а как к единому народу, преодолевающему превратности исторической судьбы, страдания и искушения, и даже самого себя. В последствии у меня родилось название выставки картин — «Преодоление». Осмысление духовности евреев пришло ко мне и через поэзию древнееврейских авторов, а также поэтов прошлого и нынешнего веков Хаима Бялика и Бориса Херсонского. Стихотворные строки из их произведений легли в названия моих картин. Меня очаровали «Горящие огни» Беллы Шагал, а также записи воспоминаний Марка Шагала. Я с удовольствием посещала отличную библиотеку в московском еврейском центре «МЕОЦ», читала о еврейских традициях, истории костюма, праздниках. В последствии это нашло отражение в моих диптихе «Пурим» и отдельной картине «Ханука». Как-то само-собой у меня сложился круг из старых и новых знакомых (а он всё время пополняется), чья индивидуальность и богатый еврейский национальный колорит нельзя было не использовать при написании полотен. Эти люди посещали меня в мастерской, во время бесед с ними рождались темы картин. Понимаете, как только я начала эту тему отрабатывать, она стала ко мне приходить сама, рождала вдохновение.
- Как работа над этой темой отразилась на вас лично?
- Мне кажется, качественно, во всяком случае на живописи — точно. Изменился цветовой ряд, композиционный строй картин, добавился новый жанр, даже размер холста стал больше. В общем над этой темой я работала пять лет, последние три года — вплотную.
- Как выражали посетители выставки свои впечатления?
- Посетители реагировали по-разному: от добрых отзывов до такого, что одну из картин испортили. Я до сих пор не знаю чем именно: что-то вроде клея с ошмётками или белой старой темперы, но подтёк был большой. Визитной карточки эти люди мне не оставили, но дали понять что имеется и такая реакция неприятия. Равнодушных на выставке не было.
- Как бы хотелось увидеть все эти полотна, что называется, воочию.
-Есть одна особенность: они довольно больших размеров, общее количество — двадцать одно, и такую габаритную выставку трудно перевозить на большие расстояния. Интерес к ней в Москве проявили искусствоведы и представители галерей, с которыми я хороша знакома и давно работаю. Хотелось бы показать картины в Европе, в частности, в Берлине и, конечно, в Израиле. Я думаю, технические вопросы можно решить, главное, чтобы зрители имели возможность посетить выставку.
Евгения Кокорева. Пейзаж.
- Я с удовольствием желаю Евгении Кокоревой, чтобы её выставка путешествовала по миру и покорила сердца людей. А нам, иммигрантам последней волны, — быть очарованными немецкой историей и культурой, изучать и знать её, ведь интеграция должна начинаться с любви.